Новости
14 ноября 2017, 01:46

Искать свой первопуток

"Трубы - мрачные свечи, / Небо дымное - матовым спектром, / На могучие плечи / Натянул добровольное пекло / Город мой..." - так в 60-х годах написал о родном Магнитогорске молодой поэт Гулюс (Григорий) Миргаязович Газизулин.

Он родился 16 ноября 1947 года и ушёл из жизни совсем молодым, двадцатичетырёхлетним - трагически погиб 26 июня 1972 года в Ленинграде. В этом году исполняется 70 лет со дня его рождения.

Везде, где учился Газизулин, - в индустриальном техникуме, на литературном факультете Магнитогорского педагогического института или в аспирантуре Ленинградского педагогического института имени А. И. Герцена - его помнят до сих пор как человека бесконечно талантливого, яркого, неравнодушного.

В Магнитогорске Гриша был активным участником литературного объединения "Красное солнышко". Всё, что он говорил при обсуждении стихов, звучало интересно, небанально. Это был конец хрущёвской оттепели, и свежий воздух 60-х ещё не до конца сменился затхлостью застоя. Гриша щедро делился с нами, его друзьями, стихами Заболоцкого, Анненского, Гумилёва, поэтическими шедеврами Пастернака к роману "Доктор Живаго". Где он их брал, откуда приносил? Ведь произведения этих авторов в то время почти не издавались, были библиографической редкостью. А как Гриша читал стихи! Слова падали тяжело, весомо. Стихи в его исполнении сразу становились любимыми. Свои же сочинения он много раз корректировал и редко отдавал в печать в институтскую газету "Педагог".

У Гриши была прекрасная дипломная работа о Николае Заболоцком. В 1970 году после окончания литературного факультета он поехал в Ленинград поступать в аспирантуру. Сначала у него не брали документы, в тот год принимали только "целевиков", то есть тех, у кого было направление от своего института. У Газизулина направления не было. Но, познакомившись с его работой, ленинградские профессора поняли, что этот парень должен непременно учиться у них. И он поступил в аспирантуру, но, к несчастью, не закончил её. Он утонул, купаясь в Неве.

Многие знакомые с этим подававшим большие надежды стихотворцем могут высказаться о нём. Так, доцент МаГУ Ирина Владимировна Петрова когда-то очень ёмко написала: "О Грише Газизулине мне тяжело говорить. Слишком нелепа, невероятна, несправедлива его ранняя смерть. Он не был идиллическим мальчиком из рождественских рассказов. В нём была своя угловатость, сложность, его часто мучили сомнения. Он болезненно - до взрыва, до крика - ненавидел двоедушие. И всё-таки больше всего меня поражала в нём всепобеждающая жажда счастья - не бытовой устроенности, благополучия, комфорта, которые ныне завораживают многих до беспамятства, а счастья в его широком, всеохватном смысле, как полноты и глубины самореализации".

Друзья Гриши создали группу в социальной сети "В Контакте" - https://vk.com/club148891512 , где собирают материал о нём - воспоминания, стихи, письма. Надеемся, что когда-нибудь на основе этого материала получится издать книгу. Его первую книгу.

Григорий ГАЗИЗУЛИН

"НЕБРЕЖНО ОБЛАЧИВШИСЬ В ОБЛАКА..."

Ноктамбула

Давно благоустроен Китеж,

Души не бередит и во хмелю не снится.

И явь, конечно, полнокровней сна.

И мир благополучен.

Что ж ты липнешь

К его бесстрастно-величавой пояснице

Горчишником бессонного окна?

Трансцензус

(Элегическая шуточка)

Когда затихну, неподсудный,

Упрячут, вежливо скорбя,

Как духа в новую посуду,

Пустынножитель мой, тебя.

Какие, сумасбродный, колкий,

Наложат на тебя посты? -

Инакомыслящим недолго

Умалишёнными прослыть.

Как ты покаешься, изверясь,

И образумится тоска,

Твоя божественная ересь,

Звон голубого колпака?

И новый ум в сухой оправе

Немеет в оргиях весны.

Какие он увидит яви

И - господи! - какие сны.

Как содрогаются заветы

"Не возлюби!", "Не укради!"

И сердце мёртвого поэта

Дрожит в бухгалтерской груди.

Снова снишься и морочишь.

Снова твой приход.

Снятся призрачные ночи

пополам с грехом.

Помнишь, жил один прелюбо-

И священнодей?

Зацелованные губы

Нёс на суд людей.

Клятв не требуя ненужных

и не веря им,

ты с решимостью замужних

книжных героинь

оставалась до рассветных

жадных глаз людских

с соловьиной песней спетой

в логове тоски.

Но подумав, успокоясь

и раскаясь вдруг,

ты не бросилась под поезд,

а - в привычный круг.

Ты не Анна, ты не Анна!

Грех свой замолив,

Ты живешь, и всё, и странно -

я ведь тоже жив!

Только - хочешь ли, не хочешь -

Снится твой приход.

Снятся призрачные ночи

Пополам с грехом.

Настоятель

Слабительное "позвольте".

Размашистое "разрешите".

На памятном горизонте

Покачивается вершитель

Моей и подобных судеб,

Мой Соломон сомнений,

Проникший до главной сути

Анахронических трений.

Уверенностью пророка,

Причастного абсолюту,

Врачует язвы и струпы

Ущербных моих пороков.

Евангельским отголоском

В сознании отразится

Его золотых полосок

Классическое триединство.

И я по привычке только

Путаю - извините -

Слабительное "позвольте",

С размашистым "разрешите".

Увольнение

Это всё потом - как отгуляет,

Выдохнется, зацветёт настой.

Вытомленным скрипом отстреляет

Терпеливый зимний сухостой.

Всё потом - по-за тугие плечи,

Через перемёрзшие ручьи,

Через плачи, наговоры, речи -

К пламени ворованной свечи.

Мимолёток выщербленных сказок -

Хмелем опрокидывал полон

Затаённых ласок

Обделённых жён,

Горестной отравы

Выкраденных ран.

Правым ли, неправым -

Да чего уж там...

Там опять, звенящ и безупречен,

Клацал плац, отскакивал от ног.

Выплакав несбывшиеся встречи,

Гулко ликовало полотно.

Шалый блеск зрачка в овале пыльном.

Там в глазах торжественно встаёт

Торопливый выплеск зимних крыльев

Запоздалых зимних соловьёв.

По марту

Весна прошла без сновидений и без строчек,

А первый грач приходит безголоc.

Так скриплый выплеск холостых колёс

Новорождённо плачет и бормочет.

Уже седым - опять простоволосым

И желтогубым вымарался грач.

Переиначив свой гортанный плач,

Хохочет над неопытным вопросом.

Строитель долгожданного разлада,

Какою лаской обрядит тоска?

И тычется по соловьиным гландам

Которая бездомная строка?

И человек разглаживает путы

И скриплый выплеск сохнущей руки:

"Я мог устать искать свой первопуток,

Всё время утыкаясь в тупики".

Прощание

Есть, говорят, одна примета:

Дороги вновь пересекутся,

И в море бросившим монету

Вновь суждено к нему вернуться.

И с простодушным упованьем

На суеверное всесилье

Вы безнадёжное отчаянье

За борт "Абхазии" топили.

И море волновалось мудро,

Дары приемля величаво.

А пенные седые кудри

Тонули за кормой печально.

Я знал - возвраты невозможны.

И ни к чему нам с вами это.

Я сжал до судорожной дрожи

В руке волшебную монету.

Апрель

Земля лежит сегодняшней вдовой,

Чернее антрацита запеклась.

Ещё свежа заснеженная связь.

Былая боль не поросла травой.

Ещё ночами иней сходит к ней

И гинет привиденьем по утрам.

Но солнце - ловкий врачеватель ран -

Чарует, искушает всё сильней.

Небрежно облачившись в облака,

Небесный щёголь смотрит свысока.

То, огненные кудри распушив,

Бесовскими лучами мельтешит.

И жарит, не торопится домой,

Клянётся опекать, не допекать...

Земля лежит сегодняшней вдовой,

Распутав узел вдовьего платка.

Черепаховое сердце. Панцирь.

Список брошенных тобой станций...

Жил портняжка-смельчак в сказке.

Стёр за сказкой его ластик.

Мимоходной прошёл расплатой,

Вот и нечем смеяться, плакать.

...Список брошенных тобой станций.

Долгий и необратимый - красный.

И потерянно скулит совесть:

Где утраченный тобой пояс?

Деловитый перестук шансов.

Черепаховое сердце.

Панцирь.

Ёжику

Что сидеть - бумагу мучать?

"Зарифмованное чувство".

Просто знаешь, мой колючий,

Почему-то очень грустно.

Слушай - быть иголконосцем,

То и жить, наверно, легче?

Если самому колоться,

То, наверно, колют меньше.

Ты в надёжнейших доспехах.

Почему ж в глазах-росинках

Чаще торжества и смеха

Появляется грустинка?

Значит, и тебе охота,

Чтобы не забавы ради,

Не случайно чтобы кто-то

Иглы бережно пригладил?

Издержки все и все достоинства

Переплелись в одной судьбе.

Они обязаны запомниться,

Как показанья на суде.

И, словно свыше откровение,

Вбираешь, правом облечён,

Поползновения и веянья.

Уполномочен. Обречён.

И неприметною обочиной,

Приговорённый не молчать,

Безадресатные пощёчины

Несёшь, как Каина печать.

Магия

Белый тигр... два белых тигра,

Три белых ти...

И ты в незапертой квартире,

И позволительно уйти.

И снег забывчивость доверья

Распишет и запорошит.

И расступились звери перед

Переселением души.

Очерчен круг движеньем медным

Необязательности игр.

Пора идти - чего ты медлишь? -

Уже четвёртый белый тигр!

За опрокинутым вопросом

Крючка на красном потолке

Сотрёт придуманную зыбку

Шероховатая улыбка,

И облегчённо безголосый

Взгляд затихает на крючке.

В дверь гулливеровская кошка

Вкатила полосатый рёв.

В невозмутимое окошко -

Луны серебряная плошка...

Что ли, завыть на неё?

От зари до зари

Вам молиться истово.

И пивные пузыри

Принимать за истины.

И поочередно петь

Библии и кодексы.

И свече, и кочерге

Кланяться приходится.

Исповедь - "молю, скорблю" -

Съеденные сказки.

Тосковать по журавлю -

Вам, с синицей в пазухе?

Перед годом

Божественная канитель

И души, заткнутые ватой.

И за немножко до утраты

Мы беззаботны до апрель.

Слова... Они ещё несут

Игру дурашливых поступков,

Но глупые кликуши-губы

Вдруг заметались по лицу.

И запоздалая досада

Перехлестнувших шею рук.

И тонкий судорожный звук

Немого отклика Кассандры.

В архиве - бредить перекрёстками,

Замысловатость чертежей,

И неправдоподобно броскими

Предстанут призраки ежей.

Ты слышишь - просится потерянно

Из складок скомканных надежд

Отвергнутый самонадеянно

Старинный звательный падеж.

То замолчавшее раскаянье

Почувствуют же наконец

В бессмысленном кумироздании

И жертва, и толпа, и жрец.

comments powered by HyperComments

Интересное












Евтушенко в моей жизни был всегда… Евтушенко в моей жизни был всегда…
http://monavista.ru/images/uploads/79b47d882a3689060ae4d57283ec8bbe.jpg
Письмо с моей фермы Письмо с моей фермы
http://monavista.ru/images/uploads/92eb5c9944f25688043feb2b9b01e0f2.jpg
Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов
http://monavista.ru/images/uploads/08009197b894c4557dc9c7177e803f77.jpg